Рождение веры

Агнивеша дас

Пять тысяч лет назад земли, принадлежавшие Куру и Панчалам, были сердцем Арьяварты, земли ариев. Хастинапур, что на берегах дивной Ганги, был столицей царства Куру. А царство Панчала было свободным и независимым.

И все шло свои чередом, лепота и раздолье витало в воздухе. До того самого дня, пока Дрона, который был брахманом (преподавателем и наставником), не пришел во дворец к своему давнишнему другу детства, возмужавшему молодому правителю царства Панчалы царю Друпаде. Дрона хотел, напомнив о дружбе детства, обратиться к царю Друпаде за помощью, ибо Дрона жил очень бедно и скромно. Трудно поверить, но Друпада обрубил и попрал дружбу, воскликнув нелепые слова: «Нищий брахман не может быть другом царя! Дружить могут только равные». Оскорбленный Дрона немедля покинул дворец…Так у нас появляются враги, когда мы говорим необдуманно, произносим жестокие слова…

Позже он получил должность при дворе империи Куру, в стольном Хастинапуре (буквально: город слонов), но его сердце ещё жгла обида. Завершив свое обучение военному делу, Пандавы спросили Дрону о вознаграждении за учёбу и получили ответ: «Свяжите царя Друпаду и бросьте его к моим ногам!»

Арджуна, третий из Пандавов, был любимцем Дроны и в совершенстве владел искусством стрельбы из лука. Во всей земле Ариев лишь Карна осмеливался бросить Арджуне вызов. (Карна правил малым царством Анга, граничившим на юго-востоке с царством Куру, и располагавшимся на территории современных округов Бхагалпур, Банка и Монгхир в штате Бихар и части Бенгалии).

Арджуна пленил Друпаду и бросил его к ногам Дроначарьи. Друпада не юлил, не изворачивался и с честью принял поражение.

Дрона, в отместку за нанесенное ему оскорбление, сказал: «Только царь может быть другом царя. Однако теперь у тебя нет царства. Отныне северная часть Панчалы будет принадлежать мне. Ты будешь владеть южными землями, отделёнными Гангой. Теперь мы равны, ты подобен мне. Ничто не мешает нашей дружбе. Не якшаться, а дружить на равных».

Друпада, потерявший полцарства, был весьма оскорблён. К тому же северные земли Панчалы были гораздо плодороднее, и Дрона забрал себе именно их. Однако Дрона не был кичливым и надменным, как могло показаться. Спесь и чванливость не обезображивали его лица. Внутренне он надеялся, что однажды они с Друпадой помирятся. Дрона не был тем, кто чахнет над своим скарбом.

Панчала располагалась в междуречье Ганги и Ямуны (на территории современный индийских штатов Уттаракханд и Уттар-Прадеш). Столицей Северной Панчалы стал город Адхиччхатра (или Чхатравати), который располагался на месте современного города Рамнагар — там правил сын Дроны, Ашваттхама. А ашрам самого учителя Дроны, где он находился большую часть времени, располагался на юго-западной границе царства Куру. Городок Гуруграм (буквально: деревня гуру) находится в 30 км от Дели. Он был основан Дроначарьей, на земле, данной ему царем Хастинапура Дхритараштой в знак признания его знаний боевых искусств и обучения им царевичей. (Гуруграм долгое время назывался Гургаоном, что означает то же самое. И в наше время правительство штата Харьяна восстановило прежнее название. В честь Дроны в городе Гуруграм в наше время названа станция метро «Гуру Дроначарья», наряду с деревней Гургаон, которая представляет собой пригород).

Река Ганга разделила Панчалы на две части. Столицей Южной Панчалы был город Кампилья (на его месте сейчас находится город Кампила, расположенный между Бадауном и Фаррукхабадом), где правил Друпада.

Воин-кшатрий не способен снести обиды. За подобное оскорбление можно было отомстить, лишь убив Дрону. И Друпаде нужен был настоящий герой, достойный сын.

Достойный сын — это путра («спасающий из пут ада», санскр.), а не мутра (моча), то есть недостойный сын. Царь ощущал разочарование в родившихся у него сыновьях. «Эти родственники — просто стыд и срам», — горестно вздыхал он, ибо день и ночь жил лишь желанием отмщения Дроне. Десятеро сыновей Друпады не внушали ему доверия. Пренебрегая их добротеделью (они славили его имя), он тяготился лишь мыслью, что тем не по под силу тягаться с Дроначарьей. Сыновей звали: Сатьяджит, Шикханди (в прошлой жизни тот был царевной Каши, Амбой, которая хотела отомстить Бхишме), Уттамауджа, Кумар, Юдхаманью, Врика, Панчалья, Сурата, Шатрунджая и Джанамеджая. При этом Друпада не был брюзгой, он не ворчал постоянно, однако просто был недоволен и деятелен. Самоуничижение паче гордости, и потому он понял, что одному не справиться, нужно искать того, кто может помочь. И это не была небывальщина, царь верил в успех.

На стороне Дроны, однако, были великие воины и огромная армия Хастинапура. Кто мог одолеть Дрону? Кто тот сорвиголова? Кто тот богатырь? Но не зря Друпада («твердо стоящий на ногах») носил это свое имя! Он решил обрести сына, способного на такой подвиг. Друпада был тверд в обетах ради достижения своих целей. Он принялся искать жрецов для ягьи (жертвоприношения) Путракамешти, или Ишта — для обретения сына, способного одолеть Дрону.

Однажды Друпада, прогуливаясь по берегу Ганги в месте, где она протекает рядом с рекой Ямуны, набрел на ашрам, обитель высокоученых мудрецов. Особое внимание Друпады привлекли два брата-брахмана — это были Яджа и Упаяджа, потомки Кашьяпы, великого сына Брахмы. Эти двое, главные среди тамошних брахманов, казалось, как нельзя лучше подходили для осуществления замысла царя. Однако они не хотели совершать эту ягью, то есть жертвоприношение, для царя. И тогда царь решил служить этим двум брахманам. Тщательно взвесив могущество и твёрдость в обетах двух братьев, царь сблизился с младшим братом Упаяджей. Он всячески старался выполнить любое его пожелание.

Шли дни. И хотя мудрец произнес сермяжную правду, признавшись, что у него нет никакого подобного желания, что он не станет делать то, что направлено на достижение материальной, мирской цели — будь то для себя или для кого-то другого, Друпада, мало-помалу подметивший все тонкости нрава Упаяджи, все равно продолжал служить Упаядже в надежде на то, что тот однажды смягчится.

Наконец, по прошествии года, брахман сжалился над ним и молвил: «Однажды мне довелось быть свидетелем того, как мой старший брат поднял с земли плод и съел его, совсем не подумав о том, чист он или нет. Когда мы, еще будучи детьми, проходили обучение в доме нашего учителя, я много раз видел, как он доедает пищу, оставшуюся после других. Иными словами, кого не заботит чистота в чем-то одном, не озаботится ею и в остальном. Поэтому ты можешь обратиться к нему со своей просьбой, и вполне может статься, что он совершит для тебя эту ягью».

Брахман был совершенно прав. Служение царя расположило к себе брахмана Яджу, и тот согласился на его предложение. Понимая, однако, сложность задачи, Яджа попросил младшего брата помочь ему в этом. Упаяджа, не имея собственного желания совершать ягью для царя, даже помимо своей воли, все же не мог отказать старшему брату. (Так что получив благосклонность одного брата, можно получить благосклонность и другого брата).

Таким образом, царь добился согласия обоих братьев-брахманов, а в дар им дал десять миллионов коров (в те времена о достатке судили по количеству коров, и у царей и крупных землевладельцев-вайшьев было очень много коров).

И вот оба брахмана отправились в Кампилью, чтобы ублажить полубогов во главе с Господом Вишну, чтобы те даровали Друпаде сына, способного убить Дрону. Начало было положено, и царь воспрянул духом, а братья-брахманы смогли соблюсти все обряды с точностью, позволявшей обеспечить непременный успех.

Когда жертвоприношение началось, царь вновь обратился к Ядже. Помня о том, как Арджуна победил его в битве, царь спросил жреца: «Не могу ли я обрести вместе с сыном также и прекрасную дочь, которую я смог бы отдать в жены Арджуне?» Ему приходили на ум слова Арджуны, в битве намекнувшего Бхиме о своем намерении установить в будущем близкие отношения с царем Друпадой. Друпада рассудил, что, если Арджуна станет его зятем, ему больше не о чем будет мечтать. Он вспоминал о невиданной воинской мощи Арджуны и Бхимы, и его очень тешила мысль о том, что Пандавы могут стать его союзниками или, может, даже родственниками. Друпаду тронули деликатность и благородство Арджуны. Арджуна оправдывал своё имя (имя происходит от корня риджу — прямодушный, искренний, прямой, светлый). Арджуна всегда был смелым и имел эту силу, такие черты характера, как прямота, искренность, честность. Он не распылялся, не рассыпался в нерешительности, его ум не был многоветвист, он всегда знал, что хочет. И у него была эта целостность, цельность в следовании пути морали и праведности.

Яджа ответил: «Да будет так!» И обрадованный Друпада занял вместе с царицей свое место у жертвенного огня.

В этом обряде необходимо было личное участие жены царя. Для обретения результата она должна была вкусить остатки освященного масла, возносимого в пламя жертвенного костра.

Яджа в конце жертвоприношения воззвал к супруге Друпады: «Иди сюда, о, царица Пришати, ибо сын и дочь готовы прийти к вам!»

Услышав это, царица сказала: «О брахман, мне нужно еще немного времени, чтобы прополоскать рот от напитка с шафраном и другими ароматными специями, и к тому же мое тело умащено ароматическими маслами. Я едва ли годна для принятия освященного масла, которое должно дать мне потомство. Окажи мне милость, подожди меня немного, о Яджа».

Яджа заметил, что царица Пришати просто показывает свой строптивый характер и всячески медлит, подчеркивая свою важную роль в ягье для зачатия сына и дочери. И тогда Яджа, переглянувшись с братом, решил не дать спуску такому неуважению царицы к ним и священному таинству.

Братья в сердцах ответили: «О, госпожа, придешь ли ты или не подождешь, чтобы закончить эту жертвоприношение, все равно. Мы сможем обойтись и без тебя. Теперь обряд не может ждать и должен достичь своей цели, поскольку я возложил подношение на жертвенный огонь, и Упаяджа прочел благословляющие мантры, прославляющие Господа Вишну».

Сказав это, Яджа вылил освященные возлияния на огонь, после чего из центра ягьякунды, жертвенного алтаря, полыхнуло столбом пламя и приняло образ юноши-воина, похожего на источающего сияние огня небожителя и которого даже нельзя было созерцать без страха. С золотым шлемом на голове, витыми драгоценными серьгами в ушах, прекрасными курчавыми черными волосами и темно-синими глазами, облаченного в превосходные доспехи, с дивной саблей в руке да луком и колчаном стрел за спиной. Грудь его была украшена золотыми ожерельями. Вновь и вновь он издавал громоподобный боевой клич. Сразу же он выехал на превосходной колеснице, лучезарной, словно солнце, и промчался по кругу арены, показывая один за другим разные приемы владения оружием. И после подъехал прямо к отцу Друпаде. Тогда жители Панчалы в великой радости закричали: «Здорово, здорово!» В то время казалось, что сама земля не в состоянии выдержать вес Панчалов, безумных от радости.

Затем, заговорил не гнусавым голосом, а изумительно заговорил, голос какого-то незримого существа в небесах: «Этот принц был рождён для уничтожения Дроны. Он рассеет все страхи Панчала и распространит их славу. Он также покончит со скорбью царя».

И после этого из центра жертвенного алтаря возникла красавица, которую стали называть Панчали, потому что она родилась в славном царстве Панчала. Глаза Панчали были темно-синими и большими как лепестки лотоса, цвет ее лица был темным, а пряди вьющихся волос отливали синевой. Её ногти были красиво выпуклы и ярки словно отполированная медь, тело ее излучало сияние , брови были словно натянутые луки, а грудь была высокой. Пальцы ее рук и стоп напоминают лепестки цветков чампака (магнолия), ладони и стопы подобны розовым лотосам, зубы — белым жемчужинам, ногти — красивым лунам, а улыбка затмевала вспышки молний. Действительно, рожденная среди людей царевна Панчалы напоминала настоящую дочь полубогов. С этого момента ее тело не будет стареть, будет оставаться неподвластно законам увядания. В белых превосходных нарядах, увенчанная белой диадемой, с белым лотосом в руке, с великолепными драгоценными украшениями и подобная цветущему голубому лотосу, она появилась из жертвенного алтаря. Ее тело источало аромат, похожий на аромат голубого лотоса, разносившийся на расстояние трех тысяч шагов (двух миль).

Ее красоте не было равных на земле. Небесная дева очаровала умы всех смотревших на нее мужчин. Красотой она превосходила даже супруг гандхарвов (эльфов) и полубогов. Каждый ее шаг был высочайшим изяществом женственных форм.

Люди перешептывались: «О, какая безупречная красота! Восхитительно! Она, с ее изящным ликом и прелестным станом, словно скульптура, созданная первым из мастеров. Ее лик цветом напоминает лепестки голубого лотоса! Густые волосы струятся подобно океанским волнам, а большие синие очаровывающие глаза излучают мудрость!»

Тогда люди только догадывались о ее мудрости, видя необъяснимую осознанность в ее взгляде. А ведь она была рождена с исчерпывающими познаниями во всех разделах священных Вед.

Когда родилась она, сразу как молодая девушка, достигшая расцвета юности, в возрасте кишори, лет шестнадцати, со стройными, плавно изгибающимися бедрами, бестелесный незримый небесный голос сказал: «Эта лучшая из девушек с чарующим темным цветом тела, кришна́, которая будет известна, как Кришна́, станет первой леди, и она станет причиной разрушения многих злобных царей. В должный час эта тонкостанная красавица достигнет предначертания богов, и вместе с ней к неблагочестивым властителям придут ужасный страх и опасности».

Услышав эти слова, панчальцы издали громкий рев, подобно львиному рыку, и земля с трудом вынесла бремя переполнявшей их радости.

Затем, увидев близнецов, родившихся во время жертвоприношения, царица Пришати, желая получить их, подошла к Ядже и сказала: «Пусть они знают меня как единственную их мать». Яджа, желая ублажить царя, сказал: «Ом тат сат! Пусть эта деятельность будет направлена на удовлетворение Верховной Личности Бога».

Татастху! Да будет так! Благословляя Драупади отец, коснулся ее головы рукой: «О, Ягьясени (та, кто родилась от ягьи, жертвенного огня)! Ты рождена, чтоб отомстить за своего отца. Для этого вы с братом явились из жертвенного огня». Драупади коснулась стоп отца: «Мой долг — исполнить твою волю. Да пребудут со мною твои благословения!»

Тогда присутствовавшие там брахманы, полностью оправдав все ожидания, даровали имена новорожденным близнецам: «Пусть этого сына царя Друпады будут звать Дриштадьюмной — за его небывалую смелость, доблесть (дхришта) и следование дхарме (священному закону бытия). А также за то, что он родился от сверкающего неимоверного сияния (дьюмна) и сам источал это чудесное ослепительное сияние с оружием в руках».

Они также сказали: «Поскольку эта дочь всегда будет взывать к Кришне, будучи к тому же прекрасной смуглянкой с телом тёмно-синего (кришна́) цвета, ее следует называть Кришно́й».

«Кришна! Кришна! Кришна! Превосходно!» — Друпада просиял от радости и обратил взор к небесам. Его счастье передалось и Драупади. Она стала размышлять: «Кто такой Кришна? Одно Его имя несет столько сладости!»

Так родились эти близнецы во время великого жертвоприношения Друпады. И великий Дрона однажды привел в свою обитель царевича Панчалы и обучил его владению небесным оружием. Дрона прекрасно отдавал себе отчет о том, что предсказание не лжет и Дриштадьюмна станет причиной его гибели. И, тем ни менее, великодушный сын Бхарадваджи, Дрона, считая судьбу неизбежной и понимая, что поступки — это наше лицо, сделал то, что увековечило его доброе имя великой славой. Благородный Дрона пошел на это, чтобы отплатить Друпаде за отобранную у него половину царства.

Драупади была с рождения мудра, и потому любила слушать толкование писаний придворными брахманами. В особенности она любила слушать рассказы о Кришне. Рассказы о Боге, если их правильно рассказывают и правильно слушают, перерастают в глубокую веру и привязанность к Нему. Так в жизни Драупади произошло рождение веры, да и сама она стала олицетворением веры.

Драупади поняла, что каждого на жизненном пути подстерегают две иллюзии. Первая, заключается в том, что человек, в своих попытках стать счастливым в этом мире, снова и снова старается обрести его, но неминуемо терпит поражение. Пока человек тешит себя иллюзией, пока думает, что станет счастливым, имея и обретая еще что-то, он не отправится на поиски духовного счастья. Должно прийти некое разочарование, некое отречение. Не должно быть двусмысленностей, он должен отчетливо понять, что несчастен.

Осознав иллюзорность попыток обрести счастье в этом мире, человек встает на духовный путь и сталкивается со второй иллюзией. Это иллюзия своей так называемой «опытности»: «Я лучше знаю и сам все смогу». Человека, который наносит нам первое поражение, рассеяв вторую иллюзию, называют гуру, то есть рассеивающим (ру) тьму (гу). Гуру — это духовный учитель. Он деликатно помогает увидеть, что наш опыт и разум не помогают нам, и мы обращаемся к нему за помощью. И только тогда он дает нам первый урок смирения (принятия знания с миром), что на духовном пути мы только-только делаем свои первые шаги и что на самом деле нам нечем гордиться. «Гуру» также значит «тяжёлый», и он помогает нам перестать быть «лагху» (легкими), легкомысленными, легковесными личностями, которых привлекает лишь мишура этого мира. Он с отеческой любовью давит на нас посильным весом наставлений. Мы обретаем свой вес серьезности и, вместе с тем, становимся по-настоящему счастливыми.

Драупади отчетлива поняла, что вера — это частичка любви к Богу, которая растет, помогая увидеть Его милость и справедливость во всем происходящем в этом мире. Первое качество Бога — беспричинная милость, милосердие Бога, проявляется как разум, способность видеть Бога за всем происходящим, видеть Его участие в нашей жизни и жизнях других. Оно избавляет от воздушных замков надежд, тщетных попыток обрести счастье в этом мире и помогает сосредоточиться на Кришне. В сердце искреннего человека это качество Бога отзывается таким качеством, как смирение.

Второе качество Бога — Его справедливость, так как у Него нет никаких изъянов. Он не жесток и не мстителен и все делает во благо. Вера в это качество Бога откликается в сердце искреннего человека таким качеством, как благодарность, проявляемое глубоким уважением и почитанием Кришны в мыслях, словах и делах. Также появляется готовность к временным испытаниям, которые приходят по карме, в результате наших прошлых ошибок. И проявляется ви́дение того, что Кришна помогает переносить боль, причем снижает ее до минимума, хотя мы на самом деле заслуживаем больших страданий из-за своего эгоизма, из-за желания эксплуатировать всё и вся ради своего «удовлетворения». Удовлетворения, которое, кстати, не наступает. Кришна сводит к минимуму страдания преданного. Представьте, что вы приговорены к повешению, но вместо этого подвергаетесь лишь уколу булавкой.

Драупади была очень приятным собеседником и радовала окружающих своим умением слушать и умением сказать нужное.

Драупади будут знать под четырнадцатью именами: Драупади (дочь Друпады), Кха (та, чей лик темного цвета), Панчали (царевна Панчалы), Ягьясени (родившаяся из ягьи, жертвенного огня), Друпадаканья (чадо Друпады), Парнати (внучка Пришаты), Нитьювани (никогда не стареющая), Кришна́ (всегда взывающая к Кришне и обладающая телом цвета грозового облака), Малини (искусно вьющая цветочные гирлянды), Сайрандхри (опытная горничная — это ее вымышленное имя на время второго изгнания, когда она служила «стилистом» при Виратской царице Судешне), Махабхарати (великая супруга пяти потомков императора Бхараты), Панджами (та, у которой пять мужей), Йоджанагандха (та, чей аромат слышен за много миль) и Кришнасакхи (подруга Кришны).

Превосходство Драупади над всеми женщинами мира в красоте и других добродетелях было неоспоримым (уткриштатва). И она испытывала несказанное блаженство (уткриштанандини), ведь с самого рождения обладала глубочайшими познаниями всех священных Вед…

Однажды Драупади откроет секрет своего сердца:

пратиджна тава говинда

на ме бхактах пранашьяти

ити самсмритья самсритья

пранан сандхарайями ахам

«О Говинда! Ты обещал, что Твой преданный никогда не погибнет. Вновь и вновь вспоминая об этом обещании, я обретаю силы поддерживать дыхание жизни в теле».

Преданный Богу человек ничего не теряет, ни один его шаг на духовном пути не пропадает даром, и Бог не забывает о том, кто искренне что-то сделал для Него.

Множество опасностей поджидало Драупади, но она никогда не отчаивалась и всегда надеялась на поддержку Кришны, повелителя Двараки. И она получала эту поддержку. Тот, кто не ищет другой защиты кроме как в Боге, всегда может обрести ее…

У Драупади и Дриштадьюмны не было детства и детских шалостей. У них не было той заботы и любви, которыми родители окружают детей, хотя Друпада с Пришати и любили их. Это право на детство было у них отобрано. С самого появления на свет их ждала миссия, и хотя, на первый взгляд, миссия была невыполнимой, хотели они того или нет, ее нужно было выполнить. Так что не жалуйтесь, если ваше детство было не очень счастливым, — у наших героев его не было совсем. Но это не помешало им стать теми, чьи имена люди никогда не забудут. И, более того, Драупади стала одной из пяти сати, целомудренных женщин: Драупади, Кунти, Мандодари, Тара и Ахалья. Когда человек вспоминает их имена, из сердца уходят все грехи.

Ваш слуга АГНИВЕША дас

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *